тотем

May. 15th, 2008 07:50 am
wolfox: (черный)
Вот так живешь себе и живешь, носишь на шее рысий коготь, или вороний клюв, или волчий клык.
Может, вовсе и не носишь, да просто знаешь в глубине души, что у твоих предков дикие глаза и вольный нрав, да смеешься в лицо тем, кто не верит, да живешь отчаянно, не боясь ничего - ведь они тебя хранят.
И хранят, и ты веришь, и научился уже узнавать в толпе подобных тебе.

А потом раз - и обрушивается на тебя весь мир, и с одной стороны! и с другой! и под дых, чтобы не встал еще!
И учеба-работа-семья - все катится куда-то в тартарары, и друзья не спасают, и остается только свернуться в клубок под все сыплющимися на тебя пинками судьбы и скулить тихо, ведь не плачут же звери, не плачут, не...
И хочется выбросить к чертям рысий коготь, да вороний клюв, да волчий клык - плевать, мол, побуду человеком, может, людям легче, им не надо держаться, напоминать себе о предках да диких их глазах да вольных нравах... им можно плакать...
Но держишься, из последних сил держишься, просишь странных своих лохматых богов да давних предков - пусть будет полегче, пусть, ну немножко. Ан не становится. Только хуже. Не слышат предки, не видят боги.

И тогда идешь к самому дорогому человеку, что есть у тебя, так уж получилось - случайно ли, нарочно ли - взглядами в метро или на встрече, ведь звери только по взгляду да по запаху своих узнают. И тыкаешься ему в ладони, пытаясь найти помощь и тепло.
А дорогой человек тебе - извини, мол. Прошла любовь, завяли помидоры, или же вовсе ее не приходило и надоел ты наконец, дикое-не-ручное, бестолковое, а может, никогда и не нужен был. И да, вот он, последний пинок. Который уже не под дых - под сердце. Добивать.

И в первую секунду хочется завыть. И попросить последний шанс. Ну вдруг дадут, ну не может быть, чтобы не дали, ну нельзя же так...
А потом вдруг понимаешь ты одну вещь.
Были у тебя предки с дикими глазами, были у тебя боги, говорившие с камнями, жили до тебя - с твоей верой, с твоей правдой в душе - такие, как ты, и жили не зря, и воевали, и побеждали, и умирали. И много их было, и кровь всех их в твоих жилах - по капле, по крохе - но есть.
Так не ради же того они жили, чтобы ты сдавался. Не ради жалости чужой и надежд бесполезных. А ради того, чтобы ты, плоть их плоти, кровь их крови, пусть и проиграл - но сделал это достойно.

И пусть все, что у тебя осталось от предков с дикими глазами - это рысий коготь, да вороний клюв, да волчий клык.
А может, и их нету, а есть только вера сумасшедшая да небо ночное - это уже много.
И ты киваешь равнодушно, мол, понял, как скажешь, любовь моя, уже ухожу, звони если время будет, только не завтра, у меня дела, и на всей этой неделе тоже.
И уходишь.
И знаешь, что выживешь.
И небо смотрит тебе вслед.
wolfox: (волчи городская)
"Они прилетели на Землю давно, и теперь скрываются среди нас" - утверждают газеты.

В этом есть доля правды: хотя и не очень давно их хрупкие матово-синие, как будто стеклянные, кораблики разбились о нашу грешную твердь, но они уже успели свыкнуться с этой мыслью. Их древняя мудрая планета погибла, и меньше всего они хотели вторгаться в чужую жизнь. Но так уж получилось. Да и разве можно назвать вторжением ветку сирени, которая просовывается в комнату через открытое окно?
Скрываются? А что им остается делать? В мире, помешанном на Малдере и Скалли, покоя им бы точно не дали. А они хотят покоя. Хотят его, даже оказываясь в гуще сумасшедших приключений, в палатке на вершине Эвереста, в походе по монастырям Тибета, на плоту посреди бушующего моря. Почему они там оказываются? Да просто вот так играет с ними их судьба, рожденная в лесах древней и мудрой планеты - она, может быть, живая, тоже прилетела на матово-синем корабле, ей виднее. А они хотят покоя. И, вздыхая, начинают устраивать быт в палатке, монастырях и на плоту. И, как ни странно, получается. До очередного выкрутаса ехидной судьбы. Эта судьба может даже исполнять желания - но получается при этом такое...

"Они изучают нас, используют нас для экспериментов!" - кричат газеты.

Изучают? Возможно, да. Но не как ученый - бабочек под микроскопом. А так, как изучают неведомое, красивое и дикое существо - осторожно, восхищенно и понимая всю непредсказуемость. Ибо мы непредсказуемы для них. За много лет, проведенных здесь, они так и не поняли, что движет нашими поступками. Они замечательно чувствуют эмоции, могут отражать их, как зеркало - но они не понимают. Они любят, ненавидят и живут - но не так, как мы. Поэтому им интересно с нами. Интересно и чуть-чуть страшно. Как в клетке с красивым, неведомым и диким животным. И им приходится каждый раз преодолевать этот страх, встречаясь с кем-то незнакомым.
При этом они весьма общительны. Им интересно встречаться с кем угодно. Правда, дружбу они заводят с очень немногими, а с сотней-другой ограничиваются "привет-привет" по аське раз в неделю.

"Они - зеленые человечки с большими головами!" - врут газеты.

Зеленые? Нет. У них совершенно обычные головы, спокойный взгляд чуть искоса, длинные тонкие пальцы. Они часто рисуют, пишут, играют - ибо бумага, краски и голос флейты для них гораздо понятнее странного и запутанного людского способа жить. Поэтому они идут, наблюдают - а потом перекладывают свое понимание в творчество. Это не значит, что они поняли - скорее, они что-то придумали себе. Поэтому на их рисунках, в их стихах и песнях люди привлекательны, таинственны, обаятельны и совершенно на себя не похожи.
Впрочем, дело вкуса.

"Они уже здесь" - говорят газеты.

Ну да. Здесь. Они могут вдохновенно рассказывать про свою древнюю и мудрую планету, но на самом деле вполне уже обжились тут. Спешат в институт, стараясь наступать только на четные плитки тротуара, кормят голубей на площади, чинят, зажав отвертку в зубах, старенький радиоприемник.
Они здесь.
И не далее как на той неделе вы держали одного из них за руку.
wolfox: (осенний собак)
Они стоят рядом с вами в метро, они читают газеты через ваше плечо, они смеются над объявлениями.

Они - агенты Осени.

Это они оставляют записки под мостами и на дверях вагонов метро - чем таким острым можно царапать на стекле? Алмазом? Вы так уверены?.. Да, конечно, это верный путь засветиться, но у не знающих друг друга в лицо нет иного выбора. Осень не терпит команд больше двух-трех человек, да и те видятся лишь по необходимости.

Они не носят в карманах пальто гранат, а под полой - пистолетов. Они легко входят в доверие, слушают, улыбаются, кивают. А потом - "Ваши документы?". Да, вы и не запомните, а они удалятся спокойно, унося в обтянутой перчаткой руке то, что предъявите им вы. Историю. Память. Образ. Зачем они Осени - никто не знает. Но теперь с каждым новым сентябрем вы будете испытывать щемящую тоску по чему-то, чего, возможно, никогда не имели - или отдали улыбчивому человеку с глазами цвета осеннего неба. Будете метаться. Искать. И снова натыкаться - в гостях, в магазине, через промерзшую аудиторию наискось взглядом - на эту улыбку.

Что вы готовы еще отдать?

Нет, они не злы. Они не умеют по-другому. Они почти не существуют зимой, весной начинают сгущаться и казаться более материальными, летом они живы как никогда - они ждут своего времени. "She got lost in early May, and now it's December" - поет голос в их наушниках. Они не вслушиваются, только покачивают головой в такт музыке. Для них всегда канун октября, и никак иначе.

Что-то - не алмаз - царапает по стеклу, что-то улыбается вам странно белыми и острыми зубами. "Ваши документы?"

Возможно, они не люди. Возможно, они когда-то были людьми.
Возможно, они этого уже не помнят.
Что вы потеряете этой осенью? Что вы отдадите им? О чем вы уже тоскуете?

Можете промолчать, можете не говорить. Это не имеет значения. Никакого.
Ваши документы, пожалуйста.

Profile

wolfox: (Default)
wolfox

December 2016

S M T W T F S
    123
4 5678910
11121314151617
18 19202122 2324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 06:15 pm
Powered by Dreamwidth Studios