wolfox: (flying fox)
и сперва они говорят — погляди на Свет:
это ветер, играющий с листьями на траве,
это теплый летний дождь в лабиринтах улиц.
это словно к тебе пришли и сказали — «верь!»,
ты поверил — и почему-то не обманули.

это звездный маяк в космической темноте,
это словно отряд из боя — и без потерь
(только кто-то локоть в кровь рассадил о камень).
это словно прыгнул с обрыва — и полетел,
как дурак вопя и размахивая руками.

а затем они говорят — погляди во Тьму,
ты игрок, убийца — значит, тебя поймут,
ты пройдешь над бездной, словно бы по канату.
жгут костры, и в ароматном седом дыму
нет ни правых, ни безвинных, ни виноватых.

если ты упал — то встань, и еще раз встань,
переплавь свои обиды на злую сталь,
забери без слов все то, что другие просят.
Тьма колюча, и улыбчива, и проста -
лишь не бойся.
никогда ничего не бойся.

...а потом идешь, ни думая ни черта,
в голове одна звенящая пустота,
а на небе черный ястреб — далекой точкой.
и как будто чей-то голос твердит, устал,
мол, зачем ты прешься, кто ты, чего ты хочешь?

тает снег на желтой, сонной, парной луне,
растворяется мурашками по спине,
тянет сердце, и что-то колется под ключицей.
и сказал бы: Тьмы-то — нет, да и Света — нет,
ничего плохого, глупые, не случится.

только — «да». пусть Тьма, и Свет, что угодно — «да»:
ледяной глоток, серебряная вода.
упаду — другой споткнется о наше знамя,
и поднимет, и потащит его — куда?..
все случится с нами.
Cила — пребудет с нами.
wolfox: (волчица и пряности)
Что смогу - все припомню, но вы простите,
Я лишь врач, я не воин и не сказитель,
Я умею лишь кратко писать рецепт:

Вот симптомы, диагноз, лекарства - список...
Вот вдали полыхнул одинокий выстрел,
Заживающий шрам на чужом лице.

Пистолеты, полуденный жар в зените,
И серебряный лед на горячих плитах,
И сплетенье драконовой чешуи,

Птичьи перья и треск пулеметной ленты,
И голодные, жадные, злые тени;
Эта память - моя? А дела - мои?

Вот гремит колесо, что катится с кручи,
Вот прицельно-смертельный укус паучий,
Плошка риса, катана, звезда, стрела -

Мы становимся символами, словами,
Мы становимся - стали, наверно - вами,
Чтобы вместе стоять на пути у зла.

Будь щитом, или молотом, и ракетой,
Будь сильнее медведя, быстрее ветра,
И не бойся рукой отвести беду,

Потому что герои не умирают,
семь шагов от Вальгаллы до двери рая -
и назад, потому что тебя там ждут.

Это музыка-скорость бежит по нервам,
Раз огонь по готовности - палишь первым,
Попадая на десять из десяти,

Это огненный дождь накрывает свыше,
И шагающий робот взмывает с крыши,
И секунды - соленый песок в горсти.

Колыбельная - спеть бы ее для дочки...
Мир сжимается в крестик прицела, в точку,
Расцветает гармонией янтаря.

Крюк, ловушки из света, разряды молний,
Этим временем ты до краев наполнен,
В это время ты знаешь, что жив не зря.

Раз за разом - горит на панели вызов,
Гибралтар замирает в закатных брызгах,
"Все готовы? Четыре... и три... и два..."

Я лишь знаю: герои не умирают,
и не важно - всерьез или так, играя,
но, пока мы нужны, то мы здесь. мы в вас.

wolfox: (волчица и пряности)
нет, твой дом не сгорел, как в классике, лишь простоял без тебя двести лет:
мебель была раздолбана в щепки, в стенах дырки, из дырок дуло.
там, где был газон с палисадником, лишь следы на сухой земле,
и нигде не найти ни кровати, ни даже стула.

а вокруг на мили и мили - засохшая рыжая пустота,
заброшенные бензоколонки, автобусы и сторожки.
и, если вспомнить классику, дождь должен был быть ласковым, как мечта,
а он отчетливо отдавал радиацией и ржавой кожей.

и вроде бы все по классике: уходи, напоследок не обернись,
возьми плащ, пистолет и собаку, чего тебе еще надо, о боже?
зачем ты вновь обновляешь дранки на крыше, уже пару раз навернувшись вниз?
сломаешь ногу - здешняя медицина знает лишь ампутацию и подорожник.

темная пыль въедается в руки, хоть мой, хоть совсем не мой,
и, конечно, проще не мыть: здесь многое делать проще.
но, как в классике: если мы хотим, чтобы было куда вернуться, время вернуться домой.
твой дом простоял без тебя двести лет. с тобой простоит подольше.
wolfox: (okami)
в стране восходящего солнца живешь - словно входишь в легенду,
в холодную горную реку, сандалии бережно сняв.
и плещутся мелкие рыбки, вода достает до коленей,
и тихо уносит волною остатки рассветного сна.

так дикая слива цветет лепестками засохшего снега,
и теплый туман - лисий хвост - накрывает поля.

под лапами белого волка сегодня земля
выпускает побеги.

страна восходящего солнца - древнее, мудрее, спокойней,
чем может казаться сначала, чем сотня прошедших начал,
луна утонула в колодце, ее пьют уставшие кони,
во двор постоялый входи, не забудь у ворот постучать.

поет сямисэн за домами - негромко, чуть слышно,
и строчки забытого мифа - не просто слова.

под лапами белого волка сегодня трава
поднимается выше.

в стране восходящего солнца все боги как будто бы рядом,
не то чтоб за правым плечом, - а по тракту галопом, верхом,
промчаться безудержным ветром, пролиться березовым ядом,
мазнуть непокорною кистью: холмы, журавли и восход.

и может быть, бог засыпает, храпит на соседнем футоне,
и может быть, бог - это он, или я, или ты.

под лапами белого волка сегодня цветы
раскрывают бутоны.

51cb4c8b3b283
wolfox: (blood dragon)
Шкурки от мандаринов разгребли, из-под тазиков оливье выцарапались, оберточную бумагу раскрутили. Все живы?

(Локальное открытие: после двух бокалов сидра наутро болит голова. Окей, состояние "наутро болит голова" у меня запросто организуется и без сидра, но это пойдет бонусом к "почему я не пью", видимо.)

Внезапный сюрприз для вашпокорного на Новый Год: одно из призовых мест в стихо-конкурсе "Инквизитор и его команда" от bioware.ru - конкурс, что очевидно, посвящен Dragon Age Inquisition. В подборке, кстати, попадались отличные стихи, далеко не "я поэт, зовусь я Варрик, я и Бьянка ходим парой". Вот тут можно все почитать. Отдельное спасибо Кариссиме, организатору, без ее поста в gamer-сообществе я бы не рыпнулась.

Мои три - вот. Первый - победитель, еще два просто так, но вроде тоже народу понравились.

Так в детстве играли - и ты, и твои друзья,
Свои были знаки, приметы, слова, законы:
Сложи из бумаги крылатого соловья,
Желание загадай, отпусти с балкона.

Птенец бестолковый, смастряченный кое-как,
С обрывком хвоста и с одним, но чернильным, глазом,
Лети, соловей, в акварельный морской закат,
Где счастье, тепло и уверенность - всем и разом.

Прошедшие дни так расплывчаты, далеки,
Как будто бы ту акварель под дождем забыли.
И новые птицы слетают с твоей руки,
И когти остры их, и ночь заметают крылья.

Ты больше не птица, отныне ты зверь-паук,
И мир, весь опутанный нитями - верный пленник.
В какую же точку на пяльцах воткнуть иглу,
Чтоб волны интриг отдавались по гобеленам?

Когда все успело смениться, пойти ко дну?
Когда ты смогла измениться, чего же ради?
Плети, паучиха, грядущую седину,
Которая скоро блеснет в рыжеватых прядях...

Скайхолд засыпает под утро, победой пьян,
На башне безветренно, тихо - почти до дрожи.
Ты складываешь бумажного соловья.
Быть может, опять выйдет ворон... но все же, все же.

Еще два )

ScreenshotWin32_0069_Final

(Если кому интересно, то второй конкурс от bioware.ru - "Тедас, любовь моя" - с прозой-рисунками-прочим в номинациях продлится еще неделю. Советую. Я же знаю, меня читает много фанатов Dragon Age - присоединяйтесь!)
wolfox: (blood dragon)
ScreenshotWin32_0089_Final

"Инквизитор!" -
без подбоя плащ простой,
"Инквизитор!" -
шаг за два, а день за сто.
подтвердите,
распишитесь, вот сюда.
а над башней -
ярко-алая звезда.

знак кометы:
мир на грани. тьма. война.
"дело света" -
это, видимо, про нас,
гриф над башней,
вечер холоден и тих,
расступитесь -
Инквизитору пройти!

в небе дырка,
я б сказал уже - дыра,
все, что можно,
было выпито вчера,
а сегодня
выступаем впереди,
Инквизитор
с нами, парни - победим!

Инквизитор -
взгляд усталый, краше - в гроб.
ходят кони,
вьются флаги под горой.
вот пехота,
щитоносцы - как стена...
"Инквизитор!"
...с нами - Бог.
Бог,
видишь нас?


***

"... и глаза-то - клинки, и уж плащ-то с кровавым подбоем,
и скакун - вороной да с рогами, и в жилах - огонь..."
а по правде? другое. другое. все было другое.
разве - конь. да и тот был гнедой и совсем без рогов.

"инквизитор" - как кровь на кольчуге, как лязг катапульты -
"заряжай, целься, целься, левее немного... и пли!"
как название старого ордена, древнего культа,
тяжкий крест на груди, шум прибоя под сенью олив.

соловьиная песня для воронов, ждущих на башне;
гордость ножен, хранящих некрепко уснувший клинок;
драгоценнейший шелк, что богато и ярко украшен;
то, что было - осталось - исчезло вдали за спиной.

воют псы за деревней - то громче, то тише и глуше,
"инквизитор" - как пот на рубахе, как боль, как судьба.
только каждый, кто небу шептал "пощади! ну послушай!"
знает горечь предательства, соль на обсохших губах.

не хотел уходить, уплывать от родного причала,
в окружающих видеть покорность склоненных колен,
и шептал, все шептал... ну а небо? а небо молчало,
как молчит уже тысячу лет - больше тысячи лет.

ты избранник, молчало оно, так не вздумай сломаться,
ты упрямое древко для знамени (знамя - они,
те, кто рядом), неси это знамя, без шума и глянца,
ты - свеча, ты горишь только миг, но какой это миг!

"инквизитор" - колючее древко, занозы в ладони.
звонкий цокот копыт, кто-то думает, верит и ждет.
мы погибнем, я знаю - и нас, может быть, похоронят,
а уж небо оплачет - осенним холодным дождем.

"...и глаза-то - клинки, а уж роста - огромного роста,
и узорные шрамы на коже бледнеющих щек..."
а по правде? не важно. на самом-то деле все просто:
кони... пламя.... нас помнят. а значит - мы живы еще.


***

небо хватаешь, шьешь на живую нитку,
чтобы не расползлась под рукой прореха,
грубыми, быстро стянутыми стежками:
магией, силой, верой, ночною песней,
ярким костром, холодной водой во флягах,
сном, амулетом, молитвою перед боем,
связываешь обрывки и закрепляешь.

землю хватаешь - трещины в ней и дыры,
крепишь стальными скобами поскорее:
магией, силой, агентами и войсками,
маршем трехдневным отсюда и до востока,
звоном мечей под сенью святого леса,
лестницами, баллистами на осаде,
гвозди вбиваешь - чтоб лучше держалось вместе.

сердце хватаешь (живое, еще живое) -
раны и шрамы, выбитые осколки -
сердце хватаешь и шьешь на живую нитку,
крепишь стальными скобами поскорее,
после - семью железными обручами.
бьется? пока что бьется. ну и отлично.

journey

Sep. 4th, 2014 03:18 pm
wolfox: (running free)
"розово-белым бархан расцвечен, цветом смешной зари,
кто ты, откуда, и чем отмечен, маленький пилигрим?
кости-руины чужих строений занесены песком:
город старинный, пустынный пленник, память иных веков."

- видишь ты с дюны - вон с той, пологой - искорку в синеве?
твердое сердце горы двурогой прячет священный свет.
пыльные тропы, песок и солнце, шагом или бегом,
вечный Грааль мой меня дождется между крутых рогов.

"снег выжигает глаза лучами, скалы - то вверх, то вниз,
уж не с ума ль ты сошел, случайно, маленький альпинист?
бури, метели, морозный воздух, горькая высота,
не для такого ты был и создан, что ж себя мучить так?"

- много могил не-дошедших помнит замкнутая гора,
крайняя капля слепой удачи выручила вчера,
там, где стальные летают звери, в поле немых камней -
ноги идут, не угасла вера - все, что осталось мне.

пусть у подножья горы двурогой снег заметет следы,
к тем, кто не ждет, не придет подмога, пламя угаснет в дым...
что-то мелькнуло сквозь ночь, растаяв в бархатном никуда.
"здравствуй. ты все же дошел, скиталец, маленькая звезда."

wolfox: (снежные волки)
Неожиданно в стиле [livejournal.com profile] laas. Может быть, из-за ассоциаций с "письмами имперскому другу", кто знает.

Холодает. Здесь холодно даже весной и летом.
Стоит дверь отворить, и пурга заметет проемы.
Говорят, будто дом - это сердце, дом - это клетка,
Только если не здесь - у меня нет иного дома.

Здесь ругали соседей, правителей и повстанцев,
Песни были про разных людей, про одну эпоху.
И, пожалуй, не так хорошо, чтоб до света танцы,
Все же жили. И даже, вестимо, не очень плохо.

Холодает. На небе нахально луна двоится.
(Я же даже не пил, а уже горизонт завален.)
Здесь ни замков, ни белых коней, ни прекрасных принцев,
Только старые крепости, снежные покрывала.

Да, в иных временах здесь бы было тепло и сухо,
Не болота - озера, моря, и песок залива.
А пока - даже прошлое здесь не гниет, не тухнет,
Замерзает в прозрачные статуи. Так красиво.

Здесь зима. И не близко - всегда. Облака над кряжем.
Цвета неба - глаза, непривычная к солнцу кожа.
Здесь в порядке вещей и убийства, не то, что кражи,
С малолетства у каждого есть и кастет, и ножик.

Здесь ругали и пели. Потом приходили вьюги,
После бури светлело. И север сиял беспечно.
Здесь сражались, любили, и враг становился другом -
Вот под этим лихим переливом, под флагом вечным.

Холодает. Вот инеем тронуло подоконник.
И очаг промерзает, всего лишь на миг потушен.
Раз убивший дракона становится сам драконом,
Кем становится тот - поглотивший драконьи души?

Много душ, много боли, когтей, огневого вихря,
И кинжалов-клыков, и рожденного в горле рыка...
С высоты этот край видно лучше. Спокойно, тихо,
Здесь зима. Что же, значит, зима. Привыкнем.

"Победивший дракона"... Встаю. И взмываю в небо.
И под белым крылом ледяная вскипает стужа.
Говорят, будто дом - это радость и детский лепет,
Только, если не здесь - дом другой мне совсем не нужен.
wolfox: (kirin)
Пыль на ветру,
Меч за спиной - с запахом крови.
Если умру,
Скоро вернусь снова, по зову?

Свет за рекой,
Там, вдалеке - кровля и ужин.
Кто я такой,
Чтобы решать - нужен, не нужен?

Пришлый ли, свой?
Дом занесет снегом по крышу.
Лес. Никого.
Дерева треск - кто же услышит?

Разве что он -
Сонный, глухой ворон на ветке.
Чудится звон -
Музыка-пыль, музыка ветра.

Горы вдали
Были. Сейчас горы все ближе.
Волк или лис,
Кто-то мелькнул - серый, не рыжий.

Серый... Гляди -
Отблеск костра в тусклом закате.
Я не один.
Это ничто? Этого хватит.

Если умру...
Вечер плащом ляжет на плечи.
Пыль на ветру,
Всплеск в тишине, путь бесконечен.

wolfox: (marth)
Давным-давно была весна, и сказки были не о нас, сияла по ночам луна, и шли бездумно дни. Мы не летали далеко, мы не стремились высоко, и звезды не достать рукой - но мы тянулись к ним. Мы не летали меж планет, мы знали - солнце дарит свет, солнца иные - только бред, не думать и забыть. У нас была своя заря... Ожоги мучат и горят. Мы дотянулись - верно, зря. И сказки стали - быль.

И Тьма - рычаг, и Свет - рычаг, и мир на острие меча,
Не устоять, не промолчать на огненном мосту.
Есть путь и небо, блеск и бой - а всё, что кроме, за тобой,
В зенит уходит голубой, и дальше, в пустоту.

Так растянулись сказки те: на триста лет, на пять систем, на след фотонный в пустоте, на космос без краев. Давным-давно была весна - но Свет и Тьма пронзили нас, пусть даже ты не хочешь знать - ты все же узнаёшь. Мы стали пешкой для игры - как, впрочем, были все миры, дремала Сила до поры, шептала нам без слов. И сказки стали - про войну, сраженья, веру и вину, и рвался космос - не вернуть, - под огненным крылом.

Так постепенно, средь забот, весь мир становится тобой,
Ты ощущаешь, будто боль, пожар сухой травы.
Есть те, кто рядом встал тогда, а всё, что кроме - ерунда,
Веди нас, рыжая звезда, веди вперед и ввысь.

Взрывались звезды, как салют, в кантинах бился вечный блюз. Дай птичье имя кораблю - и он не подведет. Из генералов, из рабов, и нет ни флагов, ни гербов, но рев турбин зовет трубой - на новый, новый взлет. Нет, ты не Тьма, и ты не Свет - но тают искры в синеве, и кто-то смотрит, смотрит вверх, не смаргивая слёз.
Я верю - кончится война, и сказкам будет не до нас... Давным-давно была весна.
Давным-давно, в далё...
wolfox: (fox)
Кто-то в полночь проснется - а тень иная, незнакомая, топкая, водяная, легкий призрак бегущей болотной нави, проглядишь - растворится в стене дождя. И вот ходит, все ищет в густом тумане: моросит по зонту, расплылись бумаги, он еще не ушел - но уже не с нами, птицы, крысы, собаки вослед глядят. Тень бежит, извивается, ускользает, городскою речушкой - да в топь и заводь, и оттуда русалочьими глазами, кто такого запомнит? Никто, никто. Зачерпни эту зелень дырявой ложкой, по мосту водяная гарцует лошадь, дева тень свою утром в реке полощет, и откуда-то слышится флейта в тон.

Кто-то в полночь проснется - а тень чужая, лисья, звонкая, рыжая, словно ржанье, все у зеркала крутится, наряжаясь, из-под юбки все девять хвостов видны. И чего теперь делать? - а что поделать, в первый снег прибежит стая блудных, белых, мог бы с ними бежать - значит, выл бы, пел бы, и под лапами б мялась сухая сныть. Тень играет и вьет, шелестит хвостами, скоро холод - вернется, завоет стая, тень у зеркала книги твои листает, тени букв разбегаются по стене. Бьют часы городские, тринадцать, двадцать, и кому здесь водить, а кому остаться, ломко падают листья сухих акаций в лисий след да в уютный, спокойный снег.

Кто-то в полночь проснется - и нету тени. И тому всего хуже - безродный пленник, он шатается, ниже иных растений, пока чью-то случайно не подберет. Кто-то в полночь проснется... но, впрочем, хватит, спите, дети, давно вам пора в кровати, чья-то тень на стене? Это просто платье, просто вешалка, просто наоборот. Спите, дети, на ратуше спят горгульи, в глубине под мостом кто-то тихо булькнул, бродят лисы по узеньким переулкам, ресторанные вина слегка горчат. Фонари потухают, луна в зените, я вам тени пришью черно-белой нитью, аккуратнее утром, не оторвите, не топчите, не пачкайте невзначай.
wolfox: (black fox)
для [livejournal.com profile] dreamwalk3r
и всех, кто говорил "я верю"

На острове город, а остров - как камень в воде, в стоячей воде, где шевелятся странные тени. Приехал в Кингсмаут - ну что ж, пригодишься и здесь. Однажды туман опустился, и все заверте...
Нет.

Не так. В этот город приходит туман в октябре. Приходит за маленькой шхуной, потрепанной, странной. А вслед за туманом приходят горячка и бред, и каждый порез превращается в гнойную рану. И мертвый встает, и идет за другим мертвецом, и кости грызет, словно пес у чужого порога. На пляже следы, и ракушки врастают в лицо, и... нет, я еще не затих. Погодите немного.

Не так. В штате Мэн, как известно, излюбленный жанр - ужастик, да только вот здесь их штук сорок и разом. Отель Оверлук, полыхающий вечный пожар, и звери из щупалец, крови, осколков и грязи. Ирландец, тот Джек, что блуждает по сонным полям, лицом-к-тыкве встретишь - надолго запомнишь улыбку. Приходит туман, носит пепел, трясется земля, и падают с неба гигантские черные глыбы. Нет с острова выхода, некуда больше идти, и теплое море похоже на суп из кальмаров. Кингсмаут уже не спасти, не спасти, не спасти; исследовать - можно, но все, как известно, не даром.

Сэр Кинг посмотрел с вертолета и прочь улетел. Кингсмаут - Содом и Гоморра две тысячи с чем-то. Здесь мертвые бродят, здесь демоны стелят постель, а брошенный дом отрастил себе зубы и стены. Содом, эй, Содом, сколько праведных ты наберешь? Не больше, чем надо, не меньше, чем мнимые числа. Кингсмаут - его не спасешь ни за жизнь, ни за грош. Вот разве винтовка - и пара патронов на выстрел.

Не так. Да, пришельцы с глубин и пустые глаза. Но люди, обычные люди, гораздо страшнее. Прочти преступления - сводку за месяц назад. Какие там тыквы, какие там черные змеи? Кингсмаут сполна заслужил свой туман, как хотел: сгоревшие души, убитые ведьмы и дети. Кто плачет там, в этих лесах, до сих пор, в темноте? Чьим голосом шепчет горячий проснувшийся ветер? У каждого жителя были скелеты в шкафу. Теперь они вылезли, ходят снаружи: все честно. Туман, побережье, гора опрокинутых фур, опасностью веет от каждого звука и всплеска.

Смешно? Улыбаешься? Брось. Это просто пример. В чьем сердце Кингсмаут не ставил свои отпечатки? Людей - миллионы, и каждый блуждает во тьме, Содом и Гоморра - не финиш, а только начало. Туман за спиной, стоны кукол, обломки мечей. Содом, эй, Содом, почему ты еще не сдаешься? Вот красным окрасился тихий бегущий ручей, и кем станет тот, кто оттуда случайно напьется? Те, в черных костюмах, глядят и молчат свысока. Кингсмаут уже обречен, это ясно и детям. Безумной спиралью вращается свет маяка, и к доскам причала цепляются липкие плети.

Кингсмаут - пример, заслуживший, как смертник в пути, на миле зеленой, ведущей к смертельному стулу. Туман остается. Куда он намерен пойти? На Лондон, Сеул, на Нью-Йорк, где все эти чистюли? И каждый десятый был с верного края ножа, и каждая тайна - глава Олоферна на блюде. Они заслужили - сражаться, дрожать и бежать? Быть может, и да.
Но ведь люди. Ведь все-таки люди.

Какой из тебя-то здесь праведник, Боже прости? Ты врал, укрывался, плевал и на просьбы, и слезы.
Кингсмаут уже не спасти, не спасти, не спасти.
Но мы остаемся. Пока что не поздно. Не поздно?
wolfox: (Neku_2)
Это было на дважды умершем и дважды возрожденном жестком диске - во второй раз я уже не думала его спасти.
Soul Nomad and the World Eaters \ Soul Cradle, незаслуженно малопопулярная история. Не о любви (хотя... местами), не о спасении мира (хотя нас пинком выпихивают из родной деревни именно с этой целью), не о раздвоении личности (впрочем, это первое подозрение у всех, кто нашего героя (героев) видит).
Это история о партнерстве. Одна из вечных и верных историй.


На западном берегу спокойней, чем на восточном: русалки не гонят волн, не строятся города. Отсюда, издалека, все кажется твердым, прочным, не сыплется - только тронь, не рушится в никуда. Отсюда ты помнишь всех, кто рядом шагал по снегу, по камню и по песку, кого ты однажды спас...

А те, кого ты убил - уходят в стальное небо, рассыпавшись наверху в сверкающий водопад.

Долина подземных рек исходит кипящим паром, вдали прокричал грифон, шиповник заплел тропу. Чуть севернее горит созвездие Ракша - ярость; октябрь, огонь, рубин, растерзанный Млечный Путь. Кто будет под ним рожден? Кто станет его защитой? Сплетение алых искр, отчаянный вечный бой. Строкой через ткань миров - заштопано и зашито, завязана нить судьбы узлом поперек и вбок.

Направо - холодный блеск, созвездие Турис - хитрость: февраль, бирюза, вода, ухмылка через плечо. Столичный торговый шум, шаги по узорным плитам, за маской прищур и взгляд - безумно и горячо. Нет, я не мечтаю - так; но, может, кому-то проще плести паутину слов и в руки не брать клинка. Вот небо просек насквозь случайный неяркий росчерк, мелькнул золотым хвостом и скрылся у темных скал.

Почти что над головой созвездие Фейне - правда: земля, аметист, июль, уверенность и покой. Дворцовая стража, щит - как вера в чужое "завтра", из бронзы и серебра крылатый растет закон. Не лгать, не бояться зла, другим не желать печали, монеты бросать в фонтан - чтоб было куда прийти... Прости. Я умею врать - хотя бы своим молчаньем. Строкой через ткань миров: крутись, колесо, крутись.

На западном берегу удобней встречать рассветы: не позже, чем океан, не раньше, чем вся страна. Куда уж смешней, партнер: похоже, что март, и ветер, и светлый шальной опал отныне достались нам. Но выси пусть дальше ждут: внизу еще дел по горло. Не съедены пирожки, не стоптаны все пути. Чью тайну среди пустынь скрывает забытый город? Чей голос звучит во тьме, потерян, устал и тих?

Наш ветер толкает в грудь, наш камень мерцает рыжим, наш сонный смешливый март пьет лунное молоко. А небу кричишь в ответ - "эй, старая кочерыжка!". И небо смеется вслед, и машет тебе рукой.
wolfox: (marth)
...вот ты был отчаян, как пламя, упрям, как лед,
и конь твой был черен, и плащ (ну конечно) бел.
ты мог бы представить, что кто-то шагнет вперед,
клинок отобьет, что нацелен был в грудь тебе?

потом обернется - и вы на одно лицо.
ты-будущий чуть помоложе, смелей, ясней,
и было б кольцо - вы носили б одно кольцо,
фамильную память давно обреченных дней.

был весел, беспечен полгода тому назад,
не помнил ни мать, ни отца, ни своих кровей;
но - мальчик: у мальчика будут твои глаза,
у девочки твой ироничный разлет бровей.

по конским следам в обрамленьи сухой листвы,
по узким камням, над которыми плачет выпь:
ты-будущий - то, что держало тебя живым,
ты-нынешний - держишь отныне его живым.

не думал о предках, не верил ни в ад, ни в рай,
какая там разница, чья там по жилам кровь?
но - мальчик. а девочка будет ему сестра,
клинок за спиной и штаны на мужской покрой.

он будет отличным и доблестным королём,
кем ты не сумел, не хотел - хотя мог бы - стать,
и ветер солён, и гроза пригибает лён,
а утром очистится небо - и выступать.

что дальше: не важно, крыло ли взрезает синь,
звенят ли мечи, рассекая тугой рассвет,
не важно, что ты был отчаян, умен, красив -
но важен сверкающий отблеск ручья в траве.

ручей, чьи-то теплые руки, виток волос,
ты-будущий смотришь упрямо и морщишь нос,
не то, чтобы судьбы послушались наших слов,
но если весна - ты б хотел умереть весной?

не страшно. возможно - никто не умрет совсем,
в сплетеньи времен, и миров, и знакомых лиц,
по конским следам, по протоптанной полосе,
найди тот единственный след, что искал в пыли.

не важно, как шел ты, но важно - что ты сказал,
упав на колени средь войн, облаков и смут...
у девочки будут, конечно, твои глаза,
у мальчика - меч. тот, который ты дал ему.
wolfox: (black fox)
В мире много страхов - простых, приблудных: про войну, про боль, про пожар, побег.

Чтоб забыть обычные страхи, люди набирают страхов других себе. Вот клыки в ночи, вот капкан под полом, ледяные пальцы, заклятый сад, алый взгляд вампира и вечный голод, да тому подобные чудеса. Рассказать другим про свои кошмары, в праздник Всех Святых черный плащ надеть...

Ты пугаться любишь, ведь правда, парень? Ведь иначе - что бы ты делал здесь?

Я видал тебя на премьере "Крика", на аттракционах второго дня. Ты пришел еще и сюда, смотри-ка! Ладно, покажу все, держись меня. Здесь в ограде дырка, здесь мы пролезем, а забор опять заплела лоза.

Это место - школа Святой Терезы, мэр закрыл ее тридцать лет назад. Просто так закрыл - недостача денег, распихали школьников по другим. Никого не грызли в подвале тени, и никто потом не кричал "беги!". Так бывает: время, долги, финансы, городской совет - еще то ворье!

Что, разочарован? Хотелось сказку?
Потерпи чуть-чуть, и начну ее.

Дом никто не снес и не взял в аренду, только людям в этом - что за беда? Если кто-то хочет себе легенду, значит, надо будет ее создать. И пошли гулять роковые слухи, будто школа проклята и темна, что в библиотеке роятся мухи, будто духи бродят в ее стенах. Если пол провален, стекло разбито - много ль надо страху, минуту, час? "Здесь ходил сошедший с ума учитель, он убил почти весь четвертый класс!". "Я заметил девочку в школьной форме, и она держала в руках ножи!", "Говорят, там трупов вороны кормят"... Сам придумай, сам же и расскажи. Говорили, будто на крыше знаки, будто кровь сочится с окон и рам. Кто-то слышал ночью: ребенок плакал. Кто-то видел зарево до утра.

Что, проходим дальше? Ну ты и смелый... Да, дразню, хе-хе, полюбуйся сам. Никаких страшилок, такое дело, нет клыков, зубов, за углом засад. И ни капли крови на батареях, только грязь, разруха да кирпичи. Все в известке, рушится и стареет, да трясутся стены на каждый чих. От ворот когда-то вела дорога, запылились стекла - протри рукой...

Дом слыхал, как люди шептали "проклят".
Дом поверил людям, что он такой.

И однажды ночью открыл ворота, скинув годы ржавых своих оков. Если школьный двор оказался проклят - время выбрать новых учеников. Время лязга ножниц и треска балок, и шлепков засохших от крови карт. Прошлой ночью слышался вой собаки, и так странно долго горел закат. Окна в зале кто-то закрасил белым, потемнел газон по крутой дуге...

Дом поверил людям - и в этом дело. Каждый сам создатель своих легенд.

Что, смеешься: чушь из придумок чистых? Да, возможно. Холодно? Ты дрожишь. Нынче так бывает: темнеет быстро. Звезды ярко светятся, как ножи. Ох, оговорился, "в ночи", конечно. Что за ересь в голову лезет тут. Что такое, парень? Ты слишком нервный. Кто сказал "уйти"? Кто сказал "убьют"? Ты чего-то бредишь, послушай, братец, и куда-то ломишься, будто бык.

Разве я стоял бы вот здесь, во мраке, если я хотел бы тебя убить?

Разве я бы прятал тесак под курткой? Разве был бы желтым мой правый глаз? Вон на крыше, видишь, видна фигурка, ночь ясна, безоблачна и светла. Гравий мерно крошится под ногами, красным цветом пишет по доскам мел...

Убегает. Вечно все убегают.
А хотел пугаться и был так смел...

Дом поверил - сами себя вините. Нынче в школе хлопотно по ночам. Кто-то снова кровь за собой не вытер, а уже ведь пробил четвертый час. Городским легендам найдут ли судей? Что нельзя убить, то создать легко.

Приходи к нам, если пугаться любишь.
Будешь лучшим нашим учеником.
wolfox: (волчица и пряности)
Правила игры

Рипер-Крипер, живущий на стройках и в переходах,
Рипер-Крипер, откликнись на пару волшебных слов.
Я монетку кидаю на стол, проливаю воду,
Рипер-Крипер, ответь на вопрос... он в меня влюблен?


Место, где ты родился - не срыть и не сдать в аренду, его улицы - нити, что тянутся меж сердец. В каждом городе бродят и рыщут свои легенды: мимо парков, подвалов, прохожих и площадей. Их приметы и знаки: обрывки от объявлений, птицы, шифры из граффити, мусор, круги камней, странной формы осколки, стихи, золотые тени...

Хочешь тоже?
Шагни. Не пугайся. Сумей. Посмей.

Загадаешь вопрос - кинь монетку на черный-белый, прошепчи заклинание, только глаза закрой. Нарисуй на асфальте комету зеленым мелом, и она улетит, унося все печали прочь. Через старый асфальт прорастают другие травы, зарываем секреты под этой глухой стеной.

(Ночью к дому идешь - не оглядывайся направо. И не спрашивай дважды у Рипера об одном.)

Ники - модный кумир для подростков из здешней школы, мастер граффити на гаражах, гитарист и панк. Дырки в джинсах, баллончики с красками, пиво, кола, "ночью спать? не смеши, я не в курсе, что значит - спать". Дискотеки, друзья, разрисованный скейт и велик, из чужих подворотен смеется, зовет луна.

Через день он очнется с восходом и без похмелья; и увидит на правой руке непонятный знак.

Джош - отличник, а, значит - извечная цель подколок. "Эй, заучка!", "Четырехглазый", "Задротик", "Хвощ". "Он не знает про тренд", "Он полгода в одной футболке", "Привяжите ему незаметно бумажный хвост!". "Суньте кошку в портфель", "Разрисуйте пенал и ластик...". Джош молчит. Он упрям, он отчаян и одинок.

Через день он увидит значок, что пророс в запястье. Ветер с южных заводов разгонит привычный смог.

Рипер-Крипер, глухой капюшон, городская вечность,
Рипер-Крипер, в плаще, с тесаком, неподвластен лжи.
Я монетку кидаю на стол, зажигаю свечку,
Рипер-Крипер, ответь на вопрос... мама будет жить?


Место, где ты родился: развалины и овраги. Здесь проходит Игра, что случайна, как жизнь и смерть. Пусть законы ее не прописаны на бумаге, но их можно увидеть, почувствовать и прочесть. В каждом третьем подвале ты встретишь безумца с бритвой, в каждом пятом районе найдется твоя звезда. Игроков выбирает загадочный Черный Рипер. Игроки получают значок, телефон и дар. Выполняешь задание - сможешь дожить до завтра, распознаешь кусочек мозаики, путь наверх.

Ники молча готовит на плитке нехитрый завтрак.
Джош, неся в рюкзаке ноутбук, открывает дверь.

Игроки незаметны для всех, кто не часть рассказа. Игроков не увидит полиция и семья. К их услугам - помойки, заборы и перелазы, и бродячие псы, что считаются как "друзья". Им даны уникальная сила и право драться - против тех, кто охотится, хищных и злых теней...

Двое встретятся на пересадке подземных станций - и продолжат игру, но отныне - спина к спине.

Будут битвы, усталость и странные магазины, и второе метро, и лохматые поезда. Будут запахи: крови, горящей сухой резины. Стаи алых теней (каждый пятый район - звезда). Будет тьма из тоннеля, рок-музыка диких статуй. В каждом третьем подвале - котята и пауки. Город станет роднее сестры и понятней брата, город станет знакомым, как пальцы своей руки. Будут гребни бродячих мостов, и дурная слава, и умение знать, когда поздно кричать "беги". Говорят, что в финале Игры открывают правду, кто увидит ее - тот вернется назад другим. Кто пройдет лабиринты проулков, пещеры станций, сможет видеть насквозь все, что близко и далеко...

Странный знак отзывается зудом в костяшках пальцев, словно хочет по жилам моим прорасти цветком.

Рипер-Крипер, темнее полночи, быстрее кошки,
Рипер-Крипер, уйти невозможно, найти легко.
Я монетку кидаю на стол, я смотрю в окошко.
Рипер-Крипер, ответь на вопрос: кто же я такой?


Кто рожден, кто приехал, уехал, кто был однажды. Город помнит своих, обращается к ним на "ты". Это просто Игра, и к финалу придет не каждый; двое молча стоят у последней глухой черты. Побеждая легенду - становишься сам легендой, нет на свете заклятья сильнее, чем слово "друг". Это Город: рассказы, ошибки, кумиры, бренды, провода, паутиной летящие на ветру.

Побеждаешь легенду - кто встанет еще напротив? Чей цветок городской прорастет наконец в тебе? Ники курит и ждет в разрисованной подворотне, слышит ритмы трамваев и новости голубей. Черный плащ с капюшоном, глаза, что острее бритвы, треугольная тень заметает собой порог. Вдалеке раздается "услышь меня, Рипер-Крипер". Ники ловит монетку подброшенную: ребро.

Город помнит своих, и забыть от него не требуй. Это странное чувство - отныне и навсегда. Джош снимает очки и глядит в голубое небо, видит каждую птицу на крышах и проводах.

ys origin

Jan. 14th, 2013 04:48 pm
wolfox: (two worlds)
look into the tower

Их было трое - друзей, врагов? - у каждого выбор свой,
Один воитель, и маг другой, а третий - изменник, вор,
Они шагали по тем краям, где знаки и камни лгут,
А кто из них был девчонкой - я сказать тебе не могу.

Вставала Башня, безликий страж, скрывающий сонмы тайн,
Под сапогами крошился прах исчерканного листа.
Над рыжим пеплом летел закат, и жег, будто сто огней,
Вставала Башня, отродье кар; и что же им делать в ней?

Их было трое, и каждый знал - дорога в один конец.
Закон легенды, порядки сна, где проще лететь, чем нет.
И каждый возле дверей стоял, а после - ступил во мглу,
А кто из них был последним - я сказать тебе не могу.

В той Башне правили зло и смех, проклятие тесных мест,
Двоим наградою станет смерть; не их, а чужая смерть.
А третий сможет пройти сквозь тьму и встать за ее спиной,
В той Башне, прячущей сотни мук, закрученной, ледяной.

Их было трое; идешь - иди, найди свою цель внутри...
Что говоришь? Что герой один? Что так не бывает - три?
Да, так. И правда, как есть, твоя, считай - у тебя в долгу.
...Но кто из них был по правде - я сказать тебе не могу.

let it be

Nov. 2nd, 2012 06:57 pm
wolfox: (okami)
Она действительно существует, вы наверняка видели - странная, выцепленная среди чужих слов игра, похожая на "Метаморфозы" и "Три эпохи".
Не знаю, кто создал ее изначально - но зачет по этнографии литературе он заслужил.

Угадаете?


Где-то на островах - первая из историй - тихо шуршит песок, плещет вдали закат. Двое ребят идут молча по кромке моря, и деревянный меч у одного в руках. Падает звездный плод, в башне живет учитель, рыцарем станет мышь, воином - мальчуган. Кто отворит врата, кем тайный знак прочитан? Светят в волне огни - видишь, один погас? Будет ключом клинок, будет цветок - защитой, солнце в чужих сердцах, мягкие облака. Трое ребят стоят, ждут у дверей открытых, и деревянный меч у одного в руках.

На островах иных - сказка идет вторая - ночи темней ночей, прячут в себе секрет. Стрелки отмерят час, свечка шипит, сгорая, лира, копье и бык, круг, треугольник, крест. Тени живут во снах, дева раскинет карты - эй, выбирай свою, хочешь, так все бери! Башенные часы тянут во мгле удары, силой зовется то, что у тебя внутри.

На островах - ты знал! - третья проходит повесть, ясные города, утренний сонный мир. Крыльев широкий взмах, каждый рассвет - как новый, духи и звери здесь вместе живут с людьми. Древняя тьма пещер, белый дракон и черный, молния, ветер, лед, каждому долгий путь. Взгляд из глубин веков - мудрый, янтарный, гордый, дикая пыль дорог и тополиный пух.

Сможешь ли угадать? В мире историй много, я-то могу болтать хоть бы и до утра. Там, за грядой холмов, звук золотого рога, лук натянул Иван - кто, говоришь, дурак? Только финал порой странное оставляет: привкус болит, горчит, ходишь, как будто пьян. Слышали, как сейчас дети порой играют? "Пусть", говорят они. Пусть, повторяю я.

Пусть у крутой скалы двое крылатых братьев, вечный скрепив союз, смотрят на небеса. Пусть, пробудившись вдруг, девочка в школьном платье слышит своих друзей громкие голоса. Пусть на траве сидят трое, и каждый - Мастер, бьется согласный стук трех молодых сердец. Пусть!.. мир такой большой, каждому хватит счастья, времени, места, слов - как, и когда, и где.

Нынче ни так, ни сяк, нынче другое в моде - мрачность, удар-финал, реквием, титры, свет. Кто-то в итоге жив? Это по недосмотру, а хэппи-энды - бред, детство и прошлый век. Драма, напряг и кровь, зрители плачут хором, пятый герой убит, выживших список пуст. Путь на большой экран - "саспенс", и "дарк", и "хоррор".

...кто-то в седьмом ряду все повторяет - пусть!

Пусть - старичок-мопед меряет километры, путь до кафе, домой, к ней - до смешного прост. Мелкий зверек в плаще встретит свою комету, и осторожно, вскользь тронет лохматый хвост. Девочка-тигр, шутя, морщит курносый носик, мальчик коня ведет мимо цветной тропы. Гоблин и странник-вор пива в трактире спросят, позже подсядут к ним эльфы и следопыт. Магия четких слов, вейся, расти, не падай, пусть - замирает мир, резко свернув с пути. Пусть - отразил клинок, выплыл из водопада, выжил, прорвался, смог, дальше сумел идти. Пусть - в глубине лесов черной пантеры выпад, стая и ты - одно, лес и судьба - одно. Рыжий подросток-маг брату махнет с улыбкой, ведьма из Алин Холд страшных не видит снов. Тощий циркач-колдун, что заклинает пламя, встретит свою любовь - там, на краю зари.

Пусть - это суть игры, хочешь - сыграешь с нами? Просто: смотри, учись, думай и говори. Пусть - августовский жар, и грозовая осень, зимний прозрачный снег, мартовский птичий свист.
Пусть так и будет, пусть... нет, не финал, не бойся, это идет зачин - следующей главы.
wolfox: (black fox)
"Three decades ago, London was stolen by bats."

Что за время - все тащат, всё тащат, спеши хватать. Не обчистил карманов сегодня - считай, зря прожил. Ввек не видел кого-то, чья совесть вполне чиста... нет, ты тоже не в счет, отойди, воровская рожа. За окном громыхают раскаты - опять гроза, пересядем поближе к камину, слегка погреться.

Этот город - ты знал? - был украден сто лет назад. Все летучие мыши: управы на тварей нету!

Был украден, исчез в промежутке безумных слов, и с тех пор все не так, вперемешку, вразброд, вкрутую. Плащеносцы приходят из темных своих болот, на соседа посмотришь - а он как зеленый студень. Многоножки-трамваи, бродяги, хорьки, грибы... от последних хоть толк - освещают дома ночами. По проспекту проходит сверкающий медный бык, и мышиный король поит нищих бесцветным чаем. Впрочем, можно привыкнуть: привыкли, живем, коптим. Приручаем хорьков, и со студнем играем в кости. Стало больше работы: колеса с холма крутить, стало больше заботы, кого приглашаешь в гости. Но до завтра ты лучше наружу не вылезай, ну хотя бы не суйся в Топленый и Нижний Город.

Этот день был украден полвека тому назад. Говорят, будто лисы его утащили в норы.

Был украден, как есть - поминутно, от сих до сих, и с тех пор его время как будто совсем сбесилось. Хочешь кофе глотнуть - воду час для него носи, только встанешь с утра - и куда подевались силы? Встречу в полдень забил, поглядел, а уже темно, вздумал с книгой присесть - за минуту закончил чтенье... А по улицам ходят созданья из странных снов, коготками вцепляются крепко в чужие тени. Звон копыт за углом: посмотри, никого там нет. Колокольные звоны вдали: не ходи, не надо. Может выпасть лягушечий дождь, или ржавый снег, или просто вчерашним замусорит листопадом. Лучше здесь посидеть, и не надо топтать сапог... Что ты там болботал, повтори, и еще вина бы.

Говоришь, два десятка... иль три... лет прошло с тех пор?
Говоришь, был украден? А кто? И того не знаешь?

Много здесь вороватых таких: например, коты (полосатые - хуже), крысята, вороны, змеи. Псы, болотники, тряпки ползучие и кусты... и, конечно же, люди. И с ними - всего сложнее. Вот - возьмут и утащат, подбросят потом куда, и живи там как можешь, и цапай, чего успеешь. Не хотел бы я так; впрочем, толку теперь гадать. Да и ты не морочь мне мозги, ведь вопрос - на пенни. Каждый может вернуться, в одну из таких ночей это проще простого и крепче крысиной стали.

Самого-то себя украсть - ничего легчей! Только главное - быстро смотаться, чтоб не поймали.

Раз украл - то твое, и не должен, и не слуга, и свободен идти хоть куда, хоть и к нам бы в гости. Здесь научишься рвать кошельки, станешь, брат, богат, этот город украден, и в нем все легко и просто. Наше время такое: кради, значит, будет толк. Проходи меж тенями, скрывайся в туманной вате...
Что там? Где твой кинжал? Ну а я ему сторож, что ль?
Это лисы. Иль мыши. Здесь много их, вороватых...
wolfox: (black fox)
всем, кто любит Нонлондон, Задверье и Падший Лондон
(разные ли двери ведут в них?)

Сказки тянут фразы, листы, картинки, сказки ходят об руку с октябрем. Что такое тень у твоих ботинок, силуэт чернильный под фонарем? Вот исчезла, видимо, блик случайный. Вот опять - растет от твоих шагов.
Дай им волю - тени сплетутся в тайны, человечьи - в тени от городов.

По спине порою холодным веет, шелестит чужой чешуей во снах. Небоскребы, "ростиксы" и хайвеи - значит, рядом Скрытая Сторона. В волчье-сером Риме, в седом Лионе; посчитай Варшаву, Стокгольм, Берлин - если населенье от миллиона, вам другого груза не завезли. Самоцветы-парки и теплый камень, перебранки чаек, хребты мостов. Скрытый Город тает под каблуками и туманом прячется под пальто. Позови - и может быть, он услышит, не жалей потом, не ищи тепла.

Лэн идет по улице. Дел - по крышу. Как обычно, в общем, сплошной дедлайн. Позвонить клиенту, заказ доделать, ранним утром - встреча, в четверг отчет. Постирать штаны и почистить велик, кран протек на кухне, болит плечо. Нет еды - купить бы хоть пиццу с перцем, в морозилке сохнет один пельмень...
Вот на стенке - граффити, в стенке - дверца.
(Не зеленая: дерево, бронза, медь.)

Ясен пень - ее не бывало раньше. Ни глазка, ни надписи, ни звонка. И фонарь над трассой слегка пригашен, тишина отчаянна и хрупка. Ты бы знал, как вывернуть: хуже? лучше? Ты рискнул бы, крикнул "постой!" ему?
Крепко сжаты пальцы на стертой ручке, и открыта дверь в золотую тьму.

Так бывает, видишь потом в газетах: мол, брюнет, в джинсе, двадцать пять на вид. За окном скребутся сухие ветки. На дороге карту найдешь - не рви.

Здесь найдут, кому написать ужастик: про орды маньяков, про древний культ, про забытый век и чумную маску, и, конечно, зомби гнилой укус. Кто добавит блесток, соплей, вампиров, кто-то - космос (он ни при чем? и что?). Две колонки, фото берем пошире, заголовок - больше и четче...
Стоп.

Блюз небесных сфер, три лихих аккорда переходят в странный восточный джаз. Лэн идет по улице. Дел - по горло: починить приемник и два ножа. Разузнать, какой часовщик из Нижних угрожал главе подворотных крыс. Подгрести в "Две Кружки" за синей пижмой, записать Шог-Нола на старт игры. Разослать угрозы Дырявым Дулам, завтра к чаю с рыбой позвать кота...

Мир гораздо проще, чем ты подумал.
Мир гораздо больше, чем ты мечтал.

Абсолютной тьмы не бывает, братец. Абсолютный свет - ерунда и чушь. А оттенков нашему веку хватит, выбирай, раз можешь сказать "хочу". Выбирай, и топай под горку прямо, мимо тихих вод и болотных сов. Сбоку будет мост, колесо и дамба. Путь укажет стрелками от часов. У Кривых Ворот проживает Мастер, он смастрячит паспорт за три гроша.
Я не знаю, будешь ли ты там счастлив.
Это, парень, - только тебе решать.

Скрытый Город прячется в каждом сердце, предъявляет каждому длинный счет. Лэн идет по улице, видит дверцу - и проходит мимо, шурша плащом.

Profile

wolfox: (Default)
wolfox

December 2016

S M T W T F S
    123
4 5678910
11121314151617
18 19202122 2324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:38 am
Powered by Dreamwidth Studios