wolfox: (в поисках)
Мир полон странных и загадочных штук.

Еду я как-то в троллейбусе по маршруту "метро Сокол - Гидропроект - Гидропроект - Гидропроект - Авиационный и Пищевой институты" (кто знает, тот понял, кто не знает: там действительно три остановки с одинаковым названием, чтобы скучно не было). Троллейбус постепенно тормозит, тормозит... пассажиры высовываются в окно и видят немаленький такой хвост из других троллейбусов. Стоят. И мы в этом хвосте примерно двадцатые. Авария, видимо, какая-то. Опытные пассажиры пристраиваются поспать, ибо хвост рассасывается за полчаса минимум, неопытные вылезают и грустно лезут покорять метровые сугробы пешком. В общем, печаль.

Тут водитель троллейбуса вылезает, идет ему в тыл и что-то там загадочное делает - ага, рога отцепляет. Ну правильно, стоять долго, чего зря энергию тратить. Потом влезает обратно, закрывает двери... и случается непонятное. Троллейбус ЕДЕТ. С отцепленными рогами.

Он скоренько объезжает упомянутый хвост (причем водитель еще и ругается с кем-то по мобильнику: тут затор, да-да, еду, да-да, сейчас буду), рога прицепляются обратно, дальше едем уже по расписанию. Опытные пассажиры спят. Неопытные, и я в том числе, офигевают.

Что это было, Холмс?

Предыдущим потрясением подобного рода было "ааа, трамваи и троллейбусы могут ехать задним ходом!"

Но сейчас...
Кто там еще не верил в уличную магию?

З.Ы. Версия-контакт-листа-1.
 Canis Morr..:
Нас обманывают)

 Canis Morr..:
Провода-чтобы водитель не заблудился)))

З.З.Ы. Версия-контакт-листа-2:
Джек:
трансформеры дык
wolfox: (скованный)
Обычно все начинается с форума, как с удобного средства общения в уютных интернетах.
Тематика форума не важна: музыка, игры, субкультура, ролевки, способы посадки кактусов в мягкий грунт.
Люди пишут там - и это правильно, почему бы и не обсудить кактусы? Люди ставят аватарки, подписи, звания; под депрессивное настроение можно походить с личиной готичной леди, под хорошее - поставить анимешную обнимающуюся парочку. Люди общаются.
Если форум достаточно велик - то наверняка находится определенная компания, члены которой проживают поблизости друг от друга. И вот уже кто-то произносит кодовую фразу "а давайте устроим сходку!", и вот уже...

А что уже? Да, в общем-то, ничего.
Люди встречаются - и это правильно; кактусы можно обсудить и в кафе с чашкой капуччино, и в парке с банкой пива. Даже в чем-то приятнее. Люди встречаются, завязываются интересы, приятельство... дружба... симпатия... Выше, дальше. Вспыхивают склоки. Интриги. Кто-то уходит, зализывая раны: их забывают. Кто-то топорщит шерсть на загривке и остается: молодец.

Жизнь идет. И это правильно.
Вот Катя встречается с Тайгером, и на аватарке у нее умывается кавайный котенок. Вот они расстались; Катя переживает, пишет в ветке форума "ваши любимые стихи" Блока и Цветаеву, про покинутую любовь. Вот Тайгер нашел себе другую, Катя пропадает из онлайна. На пару дней. Возвращается, ставит на аватарку оскаленную пантеру. Появляется на очередной сходке, напропалую флиртует с Греем. И что-то у них наклевывается, да. Начинается. А "другая" в это время бросает Тайгера, тот ставит подпись про ошибки прошлого и вечерами стучит в аську Кати, "на поболтать". Жизнь идет. Это правильно.

Ничего страшного, верно?
Ничего.
Из клетки выходят, только если не знают о ней. Выходят случайно: вот был в твоей жизни такой период, компания-сходки-разговоры, потом началось что-то, что захватило, закружило, понесло. Забыл. Через два-три года наткнулся случайно на имя "вконтакте", на рекламную ссылку, на ник в чате. Припомнил, с трудом. Зашел. И ледяной озноб пробрал по хребту.

Там - все те же!
Катя со снежным барсом на аватарке, Тайгер с подписью в пол-экрана - и да, они снова встречаются. Опять. А Грей, после Кати и Дженни, нашел свое счастье с Майей, которая - те самые два года назад - искренне считала, что влюблена в ту самую Дженни. А сама Дженни теперь подбивает клинья к Максу Питерскому, а Макс нашел себе какую-то... кого? Неужели новенькую на этом форуме? Ох, недолго ей быть новенькой. Скоро впишется в сюжет.

Клетка, клетка. Тасуются фигуры - но только те, кто был в игре изначально. Черное-белое-красное. Белое-черное-красное. Красное-белое. Черное. На белом. Точка? Нет, запятая. Тасовка фигур бесконечна.
А может быть, это был вовсе не форум, и не Тайгер, и не Катя. Может быть, другое, с другими, о другом.
Разве другая расцветка прутьев изменит клетку?

Закрываешь окно "вконтакта", закрываешь рекламный баннер, выходишь из чата. Выдыхаешь. Фух. Все в порядке, все нормально.
Ничего. Бывает страшнее: когда клетка замыкается на одном-единственном человеке, когда он сам создает себе ее, и не меняется - годами, десятилетиями. Это да. А остальное - так, фигня, мелкая разминка. Нравится людям так жить. Пускай. Не тебе учить.
Катя меняет аватарку. Тайгер ставит в подпись "люблю Дженни".
Ведь это правильно?
wolfox: (Город)
В иных мирах, в далеких пространствах элементалями называют духов стихий.

Огненный - громоздкий, как вулкан, пышущий жаром алой лавы, или же гибко-раскаленный, прячущийся в сердце очага: саламандра.
Воздушный - крылья, ветер, заключенный в форму, миниатюрный смерч, замкнутый в кольцо, выпусти - рванется в небо и исчезнет.
Водный - извивы чешуйчатого тела, хвост, плавники, мудрость глубины океана, недоступной взгляду человека, течение, одновременно теплое и холодное.
Земляной - словно камень вдруг встал и пошел, неотвратимо, неизбежно, сила, которую невозможно остановить, невозможно укротить; обманчивая тяжесть.

Кто-то добавляет еще, для полноты, лед и кристаллы, кто-то - чистую энергию, а в некоторых странах, говорят, стихий целых двадцать четыре штуки и все разные. Впрочем, каждому свое, для кого и разгневанная жена со скалкой - стихия.

В Городе нет чистого огня. Есть оранжевые окна домов и трепетное пламя зажигалок.
В Городе нет чистой воды. Есть лужи, барабанящий по стеклам дождь, промокшие ботинки.
В Городе нет чистой земли. Есть потрескавшийся тротуар, примятая трава во дворе, мелкая галька.
В Городе... впрочем, все мы знаем, какой воздух в Городе.

В Городе другие стихии. И другие духи стихий, другие элементали. Они не рушат дворцов и не создают миры. Им это не нужно.

Пылевой - серый, скомканный, незаметный, живущий за шкафами и под плинтусами, с кучей бесполезных талантов и одним-единственным, но необходимым: делать дом - уютным. От рачительной хозяйки они прячутся на антресолях или под балконом, но нет квартиры, где бы совсем не было - таких. Если же, придя в гости, ты осмотришься и поймешь, что - нет... беги оттуда подальше, беги и не оглядывайся.

Асфальтовый - гибкая дорожная змея, танцующая летом в мареве над плавящимся шоссе. Может привести к цели, может заплутать, захороводить. Любит ласку: опустись рано утром на корточки, погладь асфальт - и наверняка в этот день найдешь на дороге что-нибудь хорошее. Радужные узоры бензина - ее украшение, странные рисунки мелом - ее письма.

Световой - переливы неона, игра снежинок под фонарями, призраки фар несуществующих машин. Днем прячется в тоннелях метро, ночью выходит наружу: искрить, мелькать, завораживая случайные взгляды. Торговые центры, ночные кинотеатры, казино, дорогие лимузины - его владения. Тычет любопытный нос в угольно-черные подворотни и арки дворов; обжигается о темноту, шипит, но попыток не прекращает.

Дождевой - единственный, владеющий (иногда) человеческим обликом. В темном пальто - или плаще? В шляпе - без шляпы? Длинные волосы перехвачены в хвост - нет, ремешком на лбу - каштановые - светлые - черные? Наверное, в лучших традициях романтики следовало бы сказать, что у него дождливо-серые глаза, но глаза обычно прикрыты стеклами очков, цвет их видно плохо. На очках застыли мириады мелких капелек. Таким он видит мир.

Стихия.
Элементали.
wolfox: (Город)
Из цикла "Нечисть большого города".
Навки.

Граф, помните: кто женщину гневит,
Приносит тем несчастье лишь себе.
Фортуны перст за пол свой страшно мстит -
Не попадайтесь под руку судьбе!
(с)

Женская ненависть не похожа на мужскую: мужская - горячая, яркая, вспыхивает и сгорает, из нее могут рождаться только мелкие красные дракончики, да и то по нечетным четвергам. А из женской ненависти рождаются жизнь, смерть, скандалы, ссоры, расставания, дороги и одиночество. Если же смешать такую ненависть с ледяным дождем, черным лаком для ногтей и музыкой Тома Йорка, из нее рождаются навки.

Навка - существо бездомное, без конца, без начала, без детства, без старости. У нее может быть сотня приятелей, бывших парней, фотографий и дневников - это все выдумка, не верьте ей. Навка приходит к тем, кого кто-то сильно ненавидел, кто когда-то обидел, предал, бросил способную на созидающую ненависть женщину. К мужчинам, всегда к мужчинам приходит навка. И не полюбить навку невозможно.

Она не зло: она сама - любит, думает, что любит, но она - навка, и холодный мартовский дождь в ее венах, черно-белое старое кино в ее голове, разбитое зеркало в ее душе. Не верьте ей: навки любят только трассу Москва-Питер, и себя в чужих глазах, и чужое тепло вокруг себя, чтобы хоть на час, хоть на миг почуять себя живой. Любая навка в глубине души понимает свою ненастоящую суть, стремится как можно дольше остаться горячей, остаться непридуманной, остаться собой. Как? Только вытягивая тепло из другого человека, только медленно высушивая его.

Путь навки бесконечен. Она будет говорить, что без вас ее жизнь кончена; не верьте ей, она - навка, она пойдет дальше, ее поведет терпкий, сладковатый запах чьей-то ненависти - вот ее цель, вот он, курит "элэм" за соседним столиком, target found, target shall be destroyed. Распознать навку почти невозможно: только та женщина, чья ненависть когда-то создала к жизни эту навку - или такую же, темноволосую, с глазами-омутами, с фенечками на загорелых руках - способна понять суть ее. Но даже если та - скажет, даже если та - предупредит, кто же поверит ей? Женская зависть, скажут они, женская склочность. Спастись от навки почти невозможно: можно уйти живым, но не всем удавалось такое.

Нет способа избежать навки.
Разве что - не обижать, не предавать, не бросать никогда - никого... Но это ведь невозможно, верно? Верно. Я говорю ерунду. Не слушайте меня, не верьте мне.
Где-то сейчас твоя навка? В чужой машине, в чужой квартире, в чужом городе?
Скоро ли она придет к тебе?
wolfox: (Default)
в красной книге есть разные звери и множество птиц,
попугаи, пингвины, поморники, пара синиц,
хоть всю книгу учи наизусть, прочитай, пролистни,
только птицу-скамейку ты там не найдешь никогда.

эта птица живет где-то рядом, у чистых прудов,
эта птица поет очень редко и нотою "до",
но зато в этой песне такой молодецкий задор,
что, услышав ее, даже готы пускаются в пляс.

самолеты летают - таков непреложный закон,
крокодилы летают недолго и невысоко,
даже белки-летяги бывают (хоть им нелегко),
ну а птица-скамейка летит исключительно вбок.

кто-то видел ее, накурившись дешевой травы,
рассказал, что у птицы три глаза и две головы,
и лохматые уши, как будто у белой совы
а на лапах кроссовки загадочных стран "абибас".

а чувак мой знакомый с арбата, по нику биджей,
как-то ночью заметил ее на крутом вираже
в темном небе в районе нескучника... впрочем, уже
он изрядно тогда нагрузился и вскоре задрых.

научитесь рулить - хоть хвостом, хоть передним крылом,
сколько можно торчать за столом и глядеть за стекло?
только перья причудливым панком торчат из волос,
только птица-скамейка витает над сонной Москвой.
wolfox: (Default)
было лучше, было хуже,
лет да весен не считал.
"никому ты, брат, не нужен" -
южный ветер прошептал.

эх, судьба моя дурная,
да свобода, волчья сыть,
я стучался в двери рая,
да просил меня впустить.

преградил мне путь крылатый,
объяснил мне на словах:
"слишком много в жизни врал ты,
слишком многих забывал"

от окошка тянет стужей
на фанерную звезду.
если я в раю не нужен,
может быть, сгожусь в аду?

но и там закрыли двери:
"эй, чего ты тут забыл?
слишком много в жизни верил,
слишком многих ты любил".

я пойду гулять по свету
в паре метров от земли,
беспокойным южным ветром
шерсть собачью шевелить.

волнами морщинить лужи,
дергать тень от фонаря...
никому ты, брат, не нужен,
ни к чему и проверять.
wolfox: (волчи городская)
"Они прилетели на Землю давно, и теперь скрываются среди нас" - утверждают газеты.

В этом есть доля правды: хотя и не очень давно их хрупкие матово-синие, как будто стеклянные, кораблики разбились о нашу грешную твердь, но они уже успели свыкнуться с этой мыслью. Их древняя мудрая планета погибла, и меньше всего они хотели вторгаться в чужую жизнь. Но так уж получилось. Да и разве можно назвать вторжением ветку сирени, которая просовывается в комнату через открытое окно?
Скрываются? А что им остается делать? В мире, помешанном на Малдере и Скалли, покоя им бы точно не дали. А они хотят покоя. Хотят его, даже оказываясь в гуще сумасшедших приключений, в палатке на вершине Эвереста, в походе по монастырям Тибета, на плоту посреди бушующего моря. Почему они там оказываются? Да просто вот так играет с ними их судьба, рожденная в лесах древней и мудрой планеты - она, может быть, живая, тоже прилетела на матово-синем корабле, ей виднее. А они хотят покоя. И, вздыхая, начинают устраивать быт в палатке, монастырях и на плоту. И, как ни странно, получается. До очередного выкрутаса ехидной судьбы. Эта судьба может даже исполнять желания - но получается при этом такое...

"Они изучают нас, используют нас для экспериментов!" - кричат газеты.

Изучают? Возможно, да. Но не как ученый - бабочек под микроскопом. А так, как изучают неведомое, красивое и дикое существо - осторожно, восхищенно и понимая всю непредсказуемость. Ибо мы непредсказуемы для них. За много лет, проведенных здесь, они так и не поняли, что движет нашими поступками. Они замечательно чувствуют эмоции, могут отражать их, как зеркало - но они не понимают. Они любят, ненавидят и живут - но не так, как мы. Поэтому им интересно с нами. Интересно и чуть-чуть страшно. Как в клетке с красивым, неведомым и диким животным. И им приходится каждый раз преодолевать этот страх, встречаясь с кем-то незнакомым.
При этом они весьма общительны. Им интересно встречаться с кем угодно. Правда, дружбу они заводят с очень немногими, а с сотней-другой ограничиваются "привет-привет" по аське раз в неделю.

"Они - зеленые человечки с большими головами!" - врут газеты.

Зеленые? Нет. У них совершенно обычные головы, спокойный взгляд чуть искоса, длинные тонкие пальцы. Они часто рисуют, пишут, играют - ибо бумага, краски и голос флейты для них гораздо понятнее странного и запутанного людского способа жить. Поэтому они идут, наблюдают - а потом перекладывают свое понимание в творчество. Это не значит, что они поняли - скорее, они что-то придумали себе. Поэтому на их рисунках, в их стихах и песнях люди привлекательны, таинственны, обаятельны и совершенно на себя не похожи.
Впрочем, дело вкуса.

"Они уже здесь" - говорят газеты.

Ну да. Здесь. Они могут вдохновенно рассказывать про свою древнюю и мудрую планету, но на самом деле вполне уже обжились тут. Спешат в институт, стараясь наступать только на четные плитки тротуара, кормят голубей на площади, чинят, зажав отвертку в зубах, старенький радиоприемник.
Они здесь.
И не далее как на той неделе вы держали одного из них за руку.
wolfox: (Default)
Вторая фотосессия в Ховрино. Часть 1.

Мор. Утопия.



И еще... )
wolfox: (осенний собак)
Они стоят рядом с вами в метро, они читают газеты через ваше плечо, они смеются над объявлениями.

Они - агенты Осени.

Это они оставляют записки под мостами и на дверях вагонов метро - чем таким острым можно царапать на стекле? Алмазом? Вы так уверены?.. Да, конечно, это верный путь засветиться, но у не знающих друг друга в лицо нет иного выбора. Осень не терпит команд больше двух-трех человек, да и те видятся лишь по необходимости.

Они не носят в карманах пальто гранат, а под полой - пистолетов. Они легко входят в доверие, слушают, улыбаются, кивают. А потом - "Ваши документы?". Да, вы и не запомните, а они удалятся спокойно, унося в обтянутой перчаткой руке то, что предъявите им вы. Историю. Память. Образ. Зачем они Осени - никто не знает. Но теперь с каждым новым сентябрем вы будете испытывать щемящую тоску по чему-то, чего, возможно, никогда не имели - или отдали улыбчивому человеку с глазами цвета осеннего неба. Будете метаться. Искать. И снова натыкаться - в гостях, в магазине, через промерзшую аудиторию наискось взглядом - на эту улыбку.

Что вы готовы еще отдать?

Нет, они не злы. Они не умеют по-другому. Они почти не существуют зимой, весной начинают сгущаться и казаться более материальными, летом они живы как никогда - они ждут своего времени. "She got lost in early May, and now it's December" - поет голос в их наушниках. Они не вслушиваются, только покачивают головой в такт музыке. Для них всегда канун октября, и никак иначе.

Что-то - не алмаз - царапает по стеклу, что-то улыбается вам странно белыми и острыми зубами. "Ваши документы?"

Возможно, они не люди. Возможно, они когда-то были людьми.
Возможно, они этого уже не помнят.
Что вы потеряете этой осенью? Что вы отдадите им? О чем вы уже тоскуете?

Можете промолчать, можете не говорить. Это не имеет значения. Никакого.
Ваши документы, пожалуйста.

Profile

wolfox: (Default)
wolfox

December 2016

S M T W T F S
    123
4 5678910
11121314151617
18 19202122 2324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 10:34 am
Powered by Dreamwidth Studios